© ООО "Региональные новости"
В 2023 году СМИ писали, как «Атомстройкомплекс» - крупный девелопер Урала – удивил hr-сферу уникальным кейсом по управлению персоналом, тогда он вошел в сборник лучших практик уральских предприятий. Три года спустя другой кейс «Атома» – по национализации части активов – уже не удивляет: он не первый ни в России, ни на Урале, но после очередного решения суда в публичном поле активнее заговорили о формировании новой правовой среды, об устойчивом правоприменительном тренде: для крупного бизнеса на глазах меняются правила игры. Любые исторические связи – это мина замедленного действия, сигнал – собственникам надо хорошо понимать все риски, провести тщательный собственный аудит прежде, чем нагрянет прокуратура, предупреждают опрошенные уральской редакцией «Бизнес-журнала» эксперты. Дела по национализации «Облкоммунэнерго», «Южуралзолота», а ранее «Макфы» и промышленной группы ЧЭМК показали – теперь государство изучает всю судьбу актива, пересобирает историю его происхождения. И если в исторической цепи появляются звенья в виде незаконной приватизации или коррупции, то легитимность бизнеса придется доказывать. Чем весомее актив для экономики, тем серьезней должны быть аргументы.
Кейс «Атомстройкомплекса» – очередной такой спор, завершившийся не в пользу ответчика. Вместе с юристами редакция разбиралась, как государство проверяет законность происхождения активов, что нужно знать бизнесу и почему в правовых механизмах изъятия юридические и политические моменты идут плечом к плечу.
В марте в Екатеринбурге завершилось одно из самых громких антикоррупционных дел февраля: Верх-Исетский районный суд всего за месяц удовлетворил иск Генпрокуратуры о национализации земель строительной корпорации «Атомстройкомплекс» (владеют Валерий Ананьев (50%) и Павел Кузнецов (50%): иск был подан в феврале, а в марте суд вынес решение. Ответчиками по делу выступали три юрлица «Атома» — АО «Корпорация «Атомстройкомплекс», ООО «Компания «Атомстройкомплекс», ООО «Специализированный застройщик «Южный Берег» и еще 11 физических лиц, включая бывшего вице-мэра Среднеуральска Александра Астахова. Все они – напрямую или через подставных лиц – звенья коррупционной цепи, как выяснили правоохранители.
У «Атомстройкомплекса» суд изъял 10 земельных участков в деревне Коптяки (Среднеуральск), два помещения в Екатеринбурге, а со всех физлиц солидарно взыскано более 577 млн «коррупционных» рублей. «Земли были выделены под индивидуальное жилищное строительство вопреки законодательству о противодействии коррупции», — уточняли в суде.
Коррупционная схема, как следует из материалов дела, состояла в следующем: получать участки по заниженной цене строительной корпорации помогал экс-вице-мэр Александр Астахов. Выгода Астахова, по версии следствия, – в откатах. Сумма ущерба государству - сотни миллионов рублей. Выручка основного ответчика - АО «Корпорация «Атомстройкомплекс» за 2025 год составила 10 млрд рублей.
Александр Катков, партнер NOVATOR Legal Group:
- Дела, связанные с изъятием крупных активов в пользу государства, в последние годы привлекают все больше внимания предпринимательского сообщества. Аэропорт «Домодедово», «Башнефть», ряд промышленных предприятий – список резонансных историй, где собственники лишились контроля, пополняется. Каждый такой кейс имеет свою уникальную юридическую фактуру, но в основе большинства из них лежат схожие механизмы: пересмотр итогов приватизации либо уголовное преследование с последующей конфискацией. Для бизнеса это больше, чем новостной фон: приходит понимание, что правовая чистота происхождения активов перестала быть формальностью. Государство, используя прокуратуру и следственные органы, последовательно проверяет, как и на каких основаниях крупные объекты оказались в частных руках. Понимание логики этих проверок и уязвимых мест позволяет собственникам оценить риски и выстроить защиту, не вступая в конфликт с системой.
Все громкие дела укладываются, как правило, в две юридические конструкции, хотя каждая из них может иметь свои особенности. Если имущество когда-то было государственным, а потом перешло в частные руки, прокурор вправе оспорить законность приватизации. Основания могут быть разными: от отсутствия решения уполномоченного органа до занижения стоимости или участия в процессе лиц, не имевших права на приобретение. Классический пример – аэропорт Домодедово. В 2023 году Генпрокуратура обратилась в суд с иском об истребовании акций в пользу государства, указав, что приватизация проводилась с нарушениями, а контроль над объектом сосредоточен в руках иностранных структур. Суд удовлетворил иск, и многолетняя судебная эпопея завершилась передачей активов государству. Другой механизм – уголовное преследование с последующей конфискацией имущества. Если в отношении собственника или контролирующих лиц возбуждено уголовное дело по коррупционным, экономическим или иным составам, и суд признает, что активы приобретены на средства, добытые преступным путем, или использовались для совершения преступления, они подлежат конфискации (ст. 104.1 УК РФ). В этом случае уже не требуется доказывать недействительность самой сделки – достаточно установить связь имущества с преступлением.
Как проходят проверки и что становится «слабым звеном»? Прокуратура, выступающая главным инициатором таких процессов, не начинает проверку на пустом месте. Основаниями могут служить материалы оперативно-розыскной деятельности, публикации в СМИ, жалобы граждан или даже результаты плановых надзорных мероприятий. Но системный анализ показывает: в фокусе внимания оказываются три ключевые точки.
-Документы о приватизации. Первое, что изучается, – вся история перехода имущества из государственной собственности в частную. Отсутствие в архивах решения комитета по управлению имуществом, расхождения в оценке стоимости, несоответствие подписей – любая формальная нестыковка может стать поводом для судебного иска. Чем больше времени прошло с даты приватизации, тем сложнее собрать все документы, и этим пользуются истцы.
-Структура собственности. Сложные цепочки владения с участием офшоров, номинальных держателей и иностранных юрлиц воспринимаются как попытка скрыть реальных бенефициаров. В деле «Домодедово», например, ключевым аргументом прокуратуры было то, что контроль над аэропортом фактически осуществлялся через кипрские компании, а российские юрлица были лишь «прокладками». Если установить реальных владельцев затруднительно, это автоматически повышает риски.
-Наличие уголовных дел. Если в отношении кого-то из владельцев актива (контролирующих лиц) возбуждено уголовное дело по экономическим статьям, имущество, даже формально не связанное с составом преступления, может быть арестовано и впоследствии конфисковано. Следователи активно используют этот инструмент, накладывая обеспечительные меры на активы, чтобы потом через суд обратить их в доход государства.
Долгое время ключевой проблемой для бизнеса была неопределенность со сроками исковой давности по приватизационным спорам. Судебная практика складывалась так, что срок нередко отсчитывался не с момента совершения сделки (иногда 30-летней давности), а с даты недавней прокурорской проверки, что делало возможным оспаривание приватизации спустя десятилетия. Ситуация стала меняться после вынесения Конституционным судом своего постановления от 31 октября 2024 г. N 49-П. На текущий момент Минэкономразвития подготовило законопроект, устанавливающий четкие временные границы: иски об истребовании имущества, выбывшего из публичной собственности в ходе приватизации, не могут подаваться по истечении десяти лет с момента его выбытия. Это правило будет применяться не только к будущим требованиям, но и к уже существующим судебным разбирательствам, решения по которым еще не вступили в силу. Исключения предусмотрены для антикоррупционных исков, дел об изъятии имущества, используемого в экстремистских целях, а также для случаев нарушения законодательства о стратегических предприятиях. Совет по кодификации гражданского законодательства при президенте поддержал законопроект, отметив, что он направлен на устранение правовой неопределенности, сложившейся в судебной практике. Глава Минэкономразвития Максим Решетников подчеркнул: «Удержание доверия собственников, многие из которых развивали компании с середины 90-х, становится такой же первоочередной задачей, как поиск и привлечение новых инвестиций». Бизнес-сообщество, включая РСПП и ТПП, поддержало инициативу, отмечая, что неопределенность в этом вопросе является одной из самых острых проблем инвестиционного климата в России. Вместе с тем рабочая группа при ТПП предложила внести коррективы, чтобы десятилетний срок распространялся и на иски прокуратуры, поскольку именно она выступает истцом в подавляющем большинстве таких дел. Таким образом, на сегодняшний день действует переходный режим: с одной стороны, сохраняется возможность оспаривания приватизационных сделок, совершенных десятилетия назад, с другой – государство и бизнес находятся на финальной стадии согласования правил, которые установят четкие временные границы для таких процессов.
Владислав Никонов, инвестор, предприниматель, основатель приложения про финансы и инвестиции «БАЗАР»:
- Вероятность национализации бизнеса сегодня, стала новой реальностью для собственников российских компаний. Большему риску подвержены компании, работающие в стратегически важных отраслях — энергетике, транспорте, финансовых и инфраструктурных проектах. Выявить риск можно, анализируя отраслевую и политическую повестку, внимание государственных органов и участие компании в проектах критической значимости. Для сокращения риска, важно диверсифицировать активы, поддерживать прозрачное корпоративное управление, корректно оформлять права собственности и выстраивать стратегическое взаимодействие с государственными структурами. В отдельных случаях эффективны страхование от политических рисков и создание дополнительных юридических структур, позволяющих защитить активы. С точки зрения практики, критерии национализации можно разделить на несколько групп.
Если компания подпадает хотя бы под один из этих критериев, нужно заранее планировать меры защиты активов и выстраивать коммуникацию с органами власти и партнерами. Юридически потеря актива из-за национализации не должна автоматически отражаться на репутации собственника. Но на практике многое зависит от того, как компания и ее руководство реагируют на ситуацию. Если действия честные и прозрачные, соблюдаются все процедуры и поддерживается диалог с государственными органами и инвесторами, репутационные риски минимальны. Также, при недостаточной открытости или отсутствии реакции, рынок может воспринять ситуацию, как сигнал о нестабильности управления. Национализация может затрагивать не только крупные корпорации, но и малый и средний бизнес. Это происходит, если компания участвует в критически важных цепочках — поставляет стратегические товары, участвует в инфраструктурных проектах, разрабатывает технологии для государственных структур. В таких случаях важна ее значимость для государства и возможное влияние на стабильность системы.
Юлия Лахмоткина - член советов директоров частных компаний, эксперт по корпоративному управлению и увеличению стоимости бизнеса:
- Практика показывает, что от риска национализации защищает не структура владения, а качество управления. Если смотреть на это с позиции совета директоров, то в зоне риска оказываются бизнесы, где все завязано на одном человеке, а ключевые решения не оформлены в систему. При этом такие компании могут показывать хорошую прибыль, но остаются сложными для внешней оценки, а это как раз и создает уровень неопределенности вокруг них и делает их более уязвимыми. Первое, что снижает такие риски – это управляемость. Когда в компании прописано, кто за что отвечает, зафиксирована логика принятия решений и эти процессы можно воспроизвести без постоянного участия собственника, бизнес становится предсказуемым для внешней оценки. Но управляемость должна быть прозрачной. И речь здесь не только о юридической структуре, но и о том, насколько понятна сама логика бизнеса: как принимаются стратегические решения, как фиксируются договоренности, есть ли регулярный уровень их обсуждения. Еще один важный момент в управлении бизнесом - наличие независимого контура: на практике это совет директоров. Такой механизм позволяет выводить обсуждение ключевых вопросов за пределы операционки. Само по себе это не убирает риски, но снижает вероятность ошибок, потому что решения проходят через более сложное обсуждение. Все это вместе, выстроенное системно, начинает работать на репутацию. Она не возникает в момент кризиса, а складывается из того, как компания действует изо дня в день. Сегодня это уже не про коммуникацию, а про управление: репутация становится частью того, как бизнес воспринимают внешние контрагенты. Чем выше уровень прозрачности, воспроизводимости и институционализации, тем меньше уязвимость к любым внешним сценариям – будь то национализация или что-то другое.
Александр Катков, партнер NOVATOR Legal Group:
- Универсального рецепта, гарантирующего неприкосновенность активов, не существует, однако комплекс превентивных мер способен существенно снизить риски. например, восстановить историю. Если активы приобретались в 1990-е или начале 2000-х годов, вероятно, часть документов утрачена. Задача собственника – восстановить максимально полный пакет: решения органов власти, заключения оценщиков, договоры, платежные поручения и т.д. Если архивы не сохранились, нужно искать судебные акты, подтверждающие факт добросовестного приобретения. Чем безупречнее документальная цепочка, тем меньше шансов у прокуратуры найти зацепку. Сделать структуру прозрачной. Сложные корпоративные конструкции с офшорами и номиналами – это не только налоговая оптимизация, но и риск оказаться в поле зрения контролирующих органов. Приведение структуры к более простому и открытому виду, раскрытие бенефициаров, переход на российскую юрисдикцию с реальными активами и штатом снижают риск, что структуру сочтут схемой вывода активов государства. Проводить правовой аудит активов. Регулярная проверка всех юрлиц группы на предмет потенциальных уязвимостей – то, что раньше считалось избыточным, сегодня становится обязательным. Особое внимание стоит уделить сделкам, в которых участвовали государственные или муниципальные предприятия, а также операциям с имуществом, ранее находившимся в публичной собственности. Не ждать повестки. Если появилась информация о проверке или запросе прокуратуры, действовать нужно на опережение. Добровольное предоставление документов, разъяснение структуры собственности, приглашение контролирующих органов на объект – всё это может предотвратить эскалацию. Молчание или попытки скрыть информацию воспринимаются как подтверждение наличия проблем. Волна изъятий крупных активов в пользу государства показала, что главный фактор риска для бизнеса – не политическая воля, а правовая неопределенность, ключевыми аргументами становятся отсутствие документов о приватизации, сложные корпоративные цепочки и наличие уголовных дел против собственников. В 2026 году ситуация приобретает более ясные очертания: законодатель движется к установлению четких десятилетних сроков для оспаривания приватизационных сделок, что должно снизить риски для добросовестных собственников. Для бизнеса это означает, что защита активов начинается не с поиска покровителей, а с наведения порядка в документах, структуре и истории. Компании, которые могут документально подтвердить каждый этап приобретения имущества, имеют прозрачную структуру собственности и своевременно проводят правовой аудит, находятся в значительно более безопасном положении. Проактивная позиция в этом вопросе выступает необходимой составляющей управления крупным бизнесом в современных условиях.
Суд приговорил бывшего депутата Госдумы и экс-гендиректора ОАО «Завод Исеть» Малика Гайсина к 14 годам колонии общего режима и штрафу 2 млрд рублей. Подробности в материале.
Людмила Бабушкина снова выдвинулась от «Единой России» в заксобрание по Богдановичскому округу. Сохранит ли она пост председателя в новом созыве? Подробности в материале.
Уголовное дело бывшего губернатора Челябинской области Михаила Юревича и экс-советника Александра Москалюка передано в Тверской районный суд Москвы. Подробности в материале.
